вторник, 23 февраля 2016 г.

Счастье в жизни личной

Однако ни кулинарные изыски, ни хитроумные психологические тактики, к сожалению, не могут гарантировать стопроцентного успеха в личных отношениях. Зато здоровое чувство юмора способно выручить даже в самой аховой ситуации.

Анна Бабяшкина
Отрывок из романа "Пусто: пусто"

Обычно она насчитывала у себя достоинств как минимум три. Во-первых, ей досталась ножка всего-навсего 36-го размера. Иногда, в порыве кокетства, она даже покупала себе обувь в «Детском мире». Во-вторых, Люсенька умела съедобно готовить. В-третьих, г-жа Можаева находила себя ужасно толерантной.

«В сущности, мужчина готов влюбиться в любую мало-мальски симпатичную женщину, если она не станет запрещать ему курить, смотреть футбол, играть в компьютерные игры и пить пиво с товарищами. Я готова проявить такое понимание по отношению к объекту своей страсти», — пересказывала Люсенька подругам основные постулаты учения о том, как приручить мужчину, за чашкой зеленого чая в модной кофейне. При этом ножка ее старательно играла туфелькой 36-го размера, а глазки стреляли по сторонам в поисках того самого объекта, по отношению к которому можно было бы применить эту весьма жизнеспособную теорию.

Стоит заметить, что учение это вытекло из одной фразы-рецепта личного счастья Лили Брик, легендарной любовницы не менее легендарного Владимира Маяковского. «Надо внушить мужчине, — учила Брик, — что он замечательный или даже гениальный, а другие этого не понимают. И разрешить ему то, что не разрешают дома. Ну а остальное сделают хорошая обувь и шелковое белье».

Впрочем, теория эта была уже однажды проверена Люсей. Она уже как-то раз жила гражданским браком «с одним очень достойным мужчиной». К несчастью, мужчина этот не понял своего счастья.

«Достойного мужчину» звали Алексей Соловьев. Добродушный толстяк нестоличного происхождения и владелец одного из столичных рекламных агентств мелкого калибра полюбил Люсю, скорее всего, за кулинарный талант. Но он предпочитал уверять, что ценит ее «утонченность и изысканность». А она его, скорее всего, полюбила за любовь к себе.

То недолгое время, что они провели на одной жилплощади, действительно можно было бы назвать жизнью «душа в душу». Люся в очаровательных кружевных фартучках мастерила «шарлотку» и «селедку под шубой», выдумывая им игривые новые названия (наподобие «услада рыцаря» и «завтрак викинга»), К возвращению Соловьева Люсенька накрывала в кухне, которую она именовала не иначе как «столовая», белоснежную скатерть, ставила свечки, раскладывала ножи и вилки и садилась ждать.

Соловьев шумно восхищался сервировкой, хватал тарелку и мчался вместе с нею в соседнюю комнату — есть он предпочитал лежа на диване перед телевизором. А Люсенька задувала свечу и ела какой-нибудь очередной «желотоокий взор африканской кошки» (то бишь яичницу из двух яиц) в гордом одиночестве.

Естественно, Соловьеву разрешалось курить во всех комнатах, смотреть футбол на полную громкость и пить пиво с товарищами (к счастью, он не был фанатом компьютерных игр). И Соловьеву эта вседозволенность очень импонировала. Счастье казалось таким крепким, что Люся даже чуть было не заскучала и не уверовала в свою женскую гениальность и простоту мужских натур. Буря, представьте себе, нагрянула совершенно неожиданно.

В пятницу, как это часто бывало, Соловьев позвонил ей часиков в восемь вечера домой и сообщил, что придет сегодня поздно — он собрался «с мужиками пива попить». Люся ничуть не удивилась — по пятницам Лешенька очень часто пил пиво с друзьями. Иногда эти дружеские посиделки продолжались до глубокой ночи. Тогда Соловьев бросал свою любимую «Ауди» у какого-нибудь питейного заведения и отправлялся домой на такси. Словом, Люся отнеслась к его известию как к сводке погоды или задачке, начинающейся словами «предлагаемые обстоятельства».

—    Хорошо, дорогой! Только помни, что твоя маленькая киска очень ждет тебя дома, — промурлыкала Люся. — Я приготовила тебе что-то вкусненькое и скоро будут показывать матч ЦСКА—«Шинник» по телевизору. Тебе записать игру?
—    Спасибо, мой муреночек, — ответил бас Соловьева. — Какая же ты все-таки у меня хорошая. А то Васька вон своей даже звонить боится — говорит, эта мегера сразу в трубку начнет орать, чтобы кончал жрать водку и шел домой. А ты у меня — самая мудрая и понимающая женщина в мире. Я люблю тебя!

Счастливая и довольная собою Люся положила трубку и уселась смотреть сериал. Потом показали «О, счастливчик!», потом вечерний выпуск новостей. Потом все каналы как будто сговорились и начались транслировать какие- то дурацкие боевики. Люсенька выключила телевизор и залегла в кровать с любовным романом. И вот, в самый волнующий момент, когда некий Том уже начал ласкать под платьем упругую грудь некоей Мэри, у Люси навернулись на глаза слезы счастья, она порывисто прижала книжку к груди, и взгляд ее мечтательно вознесся к потолку. Когда неожиданная волна саспенса отхлынула, Люся мельком взглянула на часы. Они показывали уже час ночи! О боже! А Соловьева все еще нет дома!

—    Надо бы ему позвонить, — подумала Люся. — Вдруг с ним что-нибудь случилось?
Она уже схватила телефонную трубку, как неожиданно мудрая мысль остановила ее порыв. А что если он решит, что она его контролирует? Что она ему не доверяет? Нет, надо как-нибудь хитро так позвонить, чтобы и удостовериться, что он жив, но и не намекать ему на то, что ему пора быть дома. Люся провела в глубоких раздумьях четверть часа и, наконец, набрала мобильник своего гражданского супруга.
—    Але! — пробасил он с весьма нетрезвыми интонациями.
—    Это я, твоя Пенелопа! — обрадовалась она в трубку тому, что застала его живым и, кажется, даже сытым-пьяным, и затараторила: — Лешенька, я тут слово в кроссворде не могу отгадать. Подскажи мне, пожалуйста, как называется футбольная команда высшей лиги из девяти букв, первая «Л».
—    Ну «Локомотив», — озадаченно ответил Соловьев.
—    Пасиба, Лешечка, ты у меня такой умный, — Люся уже собралась было положить трубку, довольная, как ей казалось, удачно найденным решением проблемы, но Леха вдруг пробасил в трубку:
—    Люська, ну ты чего хотела-то на самом деле? Чего ты звонила-то?

Ошарашенная столь грубым обращением Люся сначала помолчала, но потом списала сей жаргон на действие винных паров и решила очередной раз проявить толерантность.
—    Лешенька, я просто испугалась, что с тобой что-нибудь случилось, вот и решила позвонить, узнать, что с тобой все в порядке.
—    А я думал, ты сейчас начнешь звать меня домой и грозить разводом, — сказал он каким-то странным (должно быть, они уже очень много выпили) голосом. Так что Люсеньке даже почудилось что-то сердитое в голосе Леши.
—    Конечно, я скучаю по тебе, мой котик, и было бы чудесно, если б ты был рядом. Но если ты еще хочешь посидеть с ребятами, то, конечно, я пойму тебя. Никто не вправе лишать человека удовольствий, даже собственная жена, — поспешила она его успокоить.

Слегка встревоженная г-жа Можаева снова улеглась в кровать с женским романом в руках, да так и заснула. Проснулась она, как это обычно и бывает по субботам, очень поздно — в половине одиннадцатого утра. Алешеньки все еще не было дома. Забыв о всяческих приличиях и тонкостях межполовых взаимоотношений, Люся бросилась звонить мужу на мобильник. Но трубку никто не брал. Люся, презрев приличия, начала рыться в бумагах мужа в поисках записной книжки с телефонами его друзей. И тут раздался звонок в дверь! 

Да. Это был он. Соловьев. Представьте себе, почти трезвый. Люся попыталась броситься ему на шею, но он молча отодвинул ее со своего пути. Мрачно шагнув через порог, он направился к антресолям и стал что-то оттуда доставать.
—    Должно быть, тебе стыдно за свое ночное поведение? — деликатно начала Люся. — Не беспокойся — я не в претензии. Ты имеешь полное право проводить время... — Люся не успела закончить спич, поскольку зазвонил телефон, и она бросилась в комнату, чтобы поднять трубку.

Звонили из клуба «Табула Раса». Г-н Соловьев, гуляя там под утро, оставил в заведении свой мобильник, документы и ключи от автомобиля. Когда Люсенька вернулась в прихожую, там уже красовался огромный дорожный чемодан.
—    Ты куда-то уезжаешь? — робко поинтересовалась несостоявшаяся г-жа Соловьева у суженого, лихорадочно пытаясь сообразить, как вести себя в такой ситуации, дабы не выглядеть собственницей и истеричкой.
—    Нет, это ты уезжаешь, — был ей ответ. И тут Лешу прорвало: — Ты сегодня же уезжаешь из моего дома! Я не хочу жить с тобой. Тебе на меня наплевать! Ты даже не сходишь с ума, когда меня в полшестого утра нет дома! Тебе даже в голову не приходит вытаскивать меня из пьяных компаний! — негодовал Соловьев. — У всех мужиков жены как жены — звонят, беспокоятся. За Васькой его Машка так вообще через всю Москву сама прискакала и волоком уволокла домой — любит ведь засранца. Мишкина Юлька каждые полчаса ему звонит и дает в трубку послушать, как она тарелки от злости бьет. Витькина Танька в форточку обручальное кольцо выбросила! А моей — хоть бы что. Дрыхнет себе как суслик. Тебе и без меня хорошо!

Наверное, в этот момент Люсеньке надо было разрыдаться, броситься Леше на шею и закричать:
—    Мне без тебя плохо! Я без тебя не могу! Я всю ночь не спала, я все морги обзвонила!
А потом надо было бы отпрянуть, схватить какую-нибудь тряпку (погрязнее) и начать бегать за ним по квартире с грозными воплями:
—    Ты у меня еще пошляешься! Ты у меня еще попьешь пива с друзьями! И никакого футбола по телевизору на месяц!

Но Люся повела себя как дура. Или как Лиля Брик. Кто знает, что происходило в этот момент в ее хорошенькой блондинистой головке? Только Люсенька, кротко и скупо заплакав, начала укладывать вещи, лопоча себе под нос что-то из Лермонтова. Кажется, про то, что некому руку подать.

Свои крохотные туфельки и ботиночки она уложила в чемодан последними. Может быть, она решила, что если реветь из-за каждого придурка, по пьянке забывающего документы в ночном клубе, то и слез никаких не хватит? А может быть, она боялась, что станет страшно некрасивой, если по ее щекам начнет стекать не смытая со вчерашнего вечера тушь, смешанная с горючими слезами? А может быть, она надеялась, что Соловьев не выдержит этого душераздирающего зрелища — бледная и тихая Люся у огромного чемодана, в котором один за другим исчезают ее милые изысканные предметы туалета? Но Соловьев выдержал. И даже помог стащить чемодан по лестнице к предусмотрительно вызванному им такси.

Напоследок он сказал, как отрезал:
— Я так и знал, что тебе на меня наплевать. Сухарь. Ты даже не разревелась по-настоящему.
И захлопнул дверь автомобиля.

И тут уже Люся разревелась по-настоящему. Но было поздно.
Так красивая теория, созданная гениальной любовницей Маяковского и развитая ее талантливой последовательницей Люсей Можаевой, не выдержала испытания практикой. И кого в том винить? Люся предпочитала думать, что все дело в плебейском происхождении Соловьева, с молоком матери впитавшего сомнительную истину: «Бьет — значит любит». Но Люсенька бить никого не собиралась...

Подпишитесь на обновления блога, и Вы будете всегда в курсе всех новейших публикаций и никогда не пропустите самого важного и интересного. Кстати, всем своим подписчикам я высылаю периодически эксклюзивную информацию, которую я НЕ выставляю на блоге. Подписывайтесь прямо сейчас!


Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Как только нажмете на кнопку ПОЛУЧИТЬ, сразу посмотрите свою электронную почту, там вам пришло письмо с просьбой подтвердить подписку от службы SmartResponder. Подтвердите подписку. И как только вы это сделаете, вам на почту немедленно придут ПЕРВЫЕ ПОДАРКИ от меня.

2 комментария:

  1. Какая прелесть! Я была много лет назад в подобной ситуации))) Старалась вести себя прилично, а мне это поставили в вину))) Больше так не делаю!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Конечно,со временем приходишь к выводу, что вести себя стоит так, как хочется, как душа просит, и тогда все получается наилучшим образом!

      Удалить